СТАЛИНСКОЕ ВРЕМЯ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПОЭЗИИ

Давно отцами стали дети,

Но за всеобщего отца

Мы оказались все в ответе,

И длится суд десятилетий,

И не видать еще конца.

А. Твардовский.

На душе почему-то смутно… Полумрак… За окном шелестят

Деревья, а в комнате слышен хриплый, надрывающий душу голос

Владимира Высоцкого: “А на левой груди – профиль Сталина…”

Память тотчас же рисует хитрое рябое лицо, густые усы, прячу –

Щие усмешку. Неужели этот самый человек, которому поклонялись

Десятки лет? Впрочем, почему поклонялись? Разве и сейчас

мало

Его явных и особенно тайных сторонников? Часто слышишь: “При

Сталине такого безобразия не было!”, “Сталин бы такого не до –

Пустил, расстрелял бы сразу!”, “Сталина бы на них! “

Ближе к сердцу кололи мы профили,

Чтоб он слышал, как рвутся сердца,-

Тревожит Высоцкий. Я выключаю магнитофон. Надо подумать,

Что же это за время такое, когда люди добровольно умирали за

Палачей.

Что же почитать? Сегодня не хочется брать в руки публи –

Цистику с ее страшными цифрами. Лежит закладка во втором томе

Биографии Сталина Волкогонова. Но и он подождет сегодня. Да, я

Же взял в библиотеке роман-газету “Современная поэма”. Кто

Там? Ахматова “Реквием”, Твардовский “По праву памяти”, Гамза –

Тов “Люди и тени”. Кто еще? Остальное потом.

“Реквием”. Да, колокола должны звучать погребальным зво –

Ном, чтобы в такт им отвечали людские сердца: “Не повторится,

Не повторится, не повторится никогда!” Что же за время было?

Это было, когда улыбался

Только мертвый, спокойствию рад,

И ненужным привеском болтался

Возле тюрем своих Ленинград.

Да, лучше не скажешь, лучше сравнений и метафор не выду –

Маешь. Читая о несчастной судьбе женщины, у которой “муж в мо –

Гиле, сын в тюрьме”, столь типичной в “страшные годы ежовщи –

Ны”, веришь, что, действительно, “перед этим горем гнутся го –

Ры…”.

От грудной, напевной лирики Ахматовой перехожу к чеканно –

Му стиху Твардовского.

… Когда кремлевскими стенами

Живой от жизни огражден…

Нет, это из поэмы “За далью – даль”. А в журнале другая

Вещь – “По праву памяти”. Хочется цитировать без конца, так

Трудно что-то выбрать. Вот это. О репрессиях.

… И званье “сын врага народа”

Уже при них вошло в права.

И за одной чертой закона

Уже равняла всех судьба:

Сын кулака иль сын наркома;

Сын командира иль попа…

… И все, казалось, не хватало

Стране клейменых сыновей.

Или вот еще о том, как детей заставляли отрекаться от ро –

Дителей. Да и вся поэма об этом:

… Той жертвы требовали строго:

Отринь отца и мать отринь.

Предай в пути родного брата

И друга лучшего тайком.

И душу чувствами людскими

Не отягчай, себя щадя.

И лжесвидетельствуй во имя,

И зверствуй именем вождя.

А что говорит об этом времени Гамзатов?

Ах, это время!

Лозунгам и фразам

Пустым и лживым не было конца.

И сокрушался от печали разум.

И ликовало сердце у глупца.

Журнал выпадает у меня из рук. Страницы, зашелестев, за –

Мелькали. Напоследок успел прочесть только строчки Твардовско –

Го:

Кто прячет прошлое ревниво,

Тот вряд ли с будущим в ладу…

Как хорошо, что мы узнаем правду.

. И хлещу я березовым веничком

По наследию мрачных имен.

Трагическим, мрачным, жестоким описывают поэты сталинское

Время. Не стоит нам сегодня жалеть о Сталине.



СТАЛИНСКОЕ ВРЕМЯ ЧЕРЕЗ ПРИЗМУ ПОЭЗИИ