Психология участника войны в стихах современных поэтов

Ю. Д. Левитанский (1922 – 1996) первые стихи опубликовал во фронтовой прессе. И действительно, поэт словно рисует картины с натуры, часто прибегая к назывным, односоставным определенно – и неопределенно-личным предложениям, отмечая отдельные штрихи быта-бытия, – как будто ведет репортаж, долгий, нескончаемый, с дороги Войны:

Обдирая ладони,

Ползем по льду,

По шершавому льду реки…

Тень часового.

Удар клинка.

Ракет осторожный свет.

Короткий бой…

А глаза бойца

Затянуло льдом…

(“Ледяная баллада”)

Передавая

сложную психологию участника войны, человека, который рад бы забыть то, что видел – горе, страдания, лишения, но не может это сделать, Ю. Левитанский и себя показывает “в строю”, рядом с теми, кто был в аду, кто ценою жизни добыл Победу; кто выстоял и вернулся домой, чтобы рассказать о подвиге “неопознанных солдат”, защитивших живущих:

Я это все почти забыл.

Я это все хочу забыть.

Я не участвую в войне –

Она участвует во мне.

И отблеск Вечного огня

Дрожит на скулах у меня…

Уже меня не излечить

От той зимы, от тех снегов…

(“Ну, что с того, что я там был…”)

“Рядовой” войны, поэзии, лирический герой Левитанского ощущает себя частью великого земного братства, лишенного тем не менее Историей величия. Для поэта-гуманиста важна жизнь каждого человека, ему чуждо понятие “маленький человек”. Жизнь – вот что единственно прекрасно! Жить – вот высшее счастье, не важно, листом ли осеннего сада или зерном, беглым мазком на холсте или вязи старинной строкой – или человеком, который слышал музыку слов, – “все остается! все остается!”.

И в этом для поэта заключается высшая правда жизни – непреходяще “юный твердит соловей” о вечности бытия! Непреходяще поэт постигает волшебную музыку слова:

Музыка моя, слова,

Их склоненье, их спряженье,

Их внезапное сближенье,

Тайный код, обнаруженье

Их единства и родства…

Ах, как музыка играет,

Только сердце замирает

И кружится голова –

Синь, синица, синева

(“Музыка моя, слова…”)

Поэт мастерски пользуется приемом звукописи, подбирая близкие “ноты”, заполняя все мгновение, до предела, звуком, выходящим из своих берегов:

…осень, ясень, синь, синица,

Сень ли, синь ли, сон ли снится,

Сон ли синью осенится,

Сень ли, синь ли, синева…

Точная рифма соседствует в его стихах с приблизительной, фонетической (“ситца – носиться”), репортаж (“Как показать лето”) – с балладой (“Ледяная баллада”), диалог (“Диалог у новогодней елки”) – с монологом (“Ну, что с того…”). Повествование от первого лица сочетается с рассказом, который ведется в третьем лице. Это говорит о великолепном чувстве слова Ю. Левитанского, хорошем знании законов построения поэтического произведения.

Поэтика стиха, близкая Левитанскому, характерна и для творчества А. П. Межирова (1923). Это “конкретный, “вещный поэт”, любящий описывать живые подробности”. И он тоже, как и другие поэты, “с войной на “ты”:

Я прошел по той войне,

И она прошла по мне…

(“Десантники”)

Автор выстраивает свои стихотворения как драматические сцены, выбирая наиболее трудные, исполненные трагизма мгновения, сознательно заостряя сюжет, – у войны не женское лицо! Она горька, трудна, несправедлива:

Артиллерия бьет по своим.

Это наша разведка, наверно,

Ориентир указала неверно.

…Нас великая Родина любит,

По своим артиллерия лупит…

(“Мы под Колпином скопом стоим…”)

Война – это вечное противостояние смерти: “И я, двадцатилетний, под пулями стою”. Вот почему так дороги, так трепетно важны, волнующи простые радости жизни – “тягучая нить” сгущенного молока; осень; музыка:

И через всю страну

Струна

Натянутая трепетала,

Когда проклятая война

И души и тела топтала.

Стенали яростно,

Навзрыд,

Одной-единой страсти ради,

На полустанке – инвалид,

И Шостакович – в Ленинграде.

(“Музыка”)

Еще одна важная тема Межирова – это творчество. Наиболее ярко ее выражает стихотворение “Игрушки”. Начав с описания работы мастера, делающего кукол, поэт переходит к художественному обобщению:

Мастер! Ты о будущем подумай!

Что тебе труды твои сулят?

…Поклонился бы земным поклоном,

И, ножа сжимая рукоять,

Стал бы он самим Пигмалионом –

На колени не перед кем стать.

(“Игрушки”)

Художественный гений Блока, создавший Прекрасную Даму, вдруг обернулся ремесленным трудом “матрешечника”, не способного полюбить свое творение. И вот – горький итог: “…на колени не перед кем стать”… Используя традиционные средства ритмики, рифмовки, А. Межиров создает лирически-пронзительные произведения, которые стали художественным комментарием жизни.



Психология участника войны в стихах современных поэтов