Пацифизм русской литературы

Что-то не очень верится в пацифизм. Правда, не захлебывается восторгом по поводу военных побед русская литература, но пацифизм. Кажется, с самого начала эта литература предпочитает мир.

В знаменитой оде “На день Восшествия на престол.” Ломоносов превыше всего ставит “возлюбленную тишину”, то есть отсутствие звуков битвы, войны. Мечтает Пушкин о временах, “когда народы, распри позабыв, в единую семью соединятся”. Горько спрашивает Лермонтов: “Человек! Чего он ищет? Небо ясное, Под небом места хватит всем, Но беспрестанно

и напрасно Один враждует он.

Зачем?”. Одно из лирических стихотворений Некрасова начинается словами” Внимая ужасом войны.”. Я уже не буду говорить о проповеди мира, которая является едва ли не главной темой многих произведений Льва Толстого, от “Казаков” и до “Войны и мира”, где война прямо называется уголовным преступлением против человека и человечества. Автор доказывает, что война неестественное явление, что каждый участник ее должен это в себе преодолеть, прежде чем станет профессиональным военным. Так мы видим Николая Ростова в его первый схватке, когда пришлось ему поджигать города.

Тут и выяснилось, что нормальный человек не может понять войну, ему там уготовано только место. Так переоценивает свою жизнь на Пращенском холме и князь Андрей, понимая, наконец низость порывов к воинской славе. Война, по Толстому, отбирает лучшее, что есть в человечестве, она не санитар его, а могильщик.

Выходя победителями из войны, российские авторы не могут забыть о цене победы. И если это пацифизм, то действительно, русская литература пропитана этой идеей.



Пацифизм русской литературы