Необычная охота

Однажды мы с отцом отправились на охо­ту. Это было в начале зимы.

На закате возле Орехового леса собака наконец-то взяла заячий след. Сюда, наверное, еще на рассвете зверь отправился на лежку. Мы подошли к опушке.

Собака тотчас скрылась в гуще запорошенных снизу снегом деревьев, оцепенелых в вечерней стуже.

– Станешь вот здесь, на дороге, – отец показал на ряды молодых сосенок, которые полосой протянулись от леса по полю, вдоль бугра.

Мороз крепчал. Он, видимо, сильно ме­шал работать гончей Альфе: из чащи редко-редко доносился

ее певучий голос. “Динь!” – точно сильно натянутая струна разрывалась в стылом студеном воздухе. И снова надолго ни звука, ни шороха.

Стоять на месте, переминаться, утапты­вать под собой снег надоело. К тому же я на­чал замерзать: ноги мерзли, мороз пробирался за воротник, подкрадывался к телу через ру­кава. Отец куда-то скрылся.

Мне, конечно, было известно, что русак под гончей ходит одним и тем же кругом. “Но даже если собака тотчас начнет гон, – рас­суждал я, – разве успеем мы засветло вы­брать лаз и дождаться на кругу возвращения зверя?” И я зашагал вниз, вдоль опушки.

“Ай-яй-яй!” – вдруг заголосило, запело, застонало в лесу. Это заливалась Альфа. Сло­мя голову я бросился вверх на взгорок.

Ко­лючий воздух распирал легкие. Я стремился снова занять пост, с которого только что мало­душно дезертировал. Но не успел: на умятом мною “пятачке” стоял теперь отец.

А мгнове­нием позже мимо меня с прижатыми к серо­вато-рыжей шерсти черными кончиками ушей во весь опор проскакал на гору лобастый, дол­гожданный русак… Пусть живет!

Вот такая охота у нас получилась – без единого выстрела.



Необычная охота