Что выше истина или родина

Не пытайтесь свести Родину к телесному, к земле и природе… Посмотрите: силою судеб мы оторваны от всего этого, а она незримо присутствует в нас. И. Ильин Я считаю, что вопрос о Родине и Истине, поставленный таким образом, совсем не риторичен для нынешнего поколения россиян. Потому что много лет мы живем с готовыми формулами на этот счет.

Например, А. Блок сделал вывод: Да, и такой, моя Россия, Ты всех краев дороже мне. Это блоковское нравственное откровение стало на долгие годы традиционным, обязательным для наших писателей и общепринятым

для наших читателей. Почему-то не был услышан и не был понят такой мыслитель, как Петр Чаадаев, который, по-моему, мыслит в этом вопросе гораздо шире Блока: Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я на – хожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной.

Мне, современному человеку, знающему из истории путь родины и являющемуся свидетелем сегодняшних событий, несомненно, ближе мысль Чаадаева. Не умоляя величия для русской литературы А. Блока, я все же увидел в его понимании родины слепую влюбленность, о которой говорил Чаадаев. В этом смысле, я считаю, А. Блок был более созвучен советскому времени, которое просто требовало такой любви от граждан.

Если внимательно оглядеться, то окажется, что в русской литературе полемика на эту тему ведется давно. Федор Иванович Тютчев, опечаленный видом современной ему России, пишет: Эти бедные селенья, Эта скудная природа Край родной долготерпенья, Край ты русского народа! Не поймет и не заметит Гордый взор иноплеменный, Что сквозит и тайно светит В наготе твоей смиренной.

Удрученный ношей крестной, Всю тебя, земля родная, В рабском виде Царь Небесный Исходил, благословляя. Здесь уже не слепая любовь, хотя стихотворение написано гораздо раньше блоковского. Но это, по-моему, выражение смиренной рабской любви. Любви, основанной на христианском отношении к страданиям.

Такая любовь находится в пространстве между ИСТИНОЙ и РОДИНОЙ. Она вряд ли способна на порыв к действию, к созиданию. Это заметил Алексей Константинович Толстой и вступил с Тютчевым в полемику: Одарив весьма обильно Нашу землю, Царь Небесный Быть богатою и сильной Повелел ей повсеместно. Но чтоб падали селенья, Чтобы нивы пустовали Нам на то благословенье Царь Небесный дал едва ли! Мы беспечны, мы ленивы, Все из рук у нас валится, И к тому ж мы терпеливы Этим нечего хвалиться.

Как видим, А. К. Толстой буквально язвит по поводу тютчевской любви к родине. Истина для него дороже родового чувства. Это противостояние заметно и в прозе.

Если тютчевские откровения пришлись ко двору демократу Чернышевскому, западнику Тургеневу и даже такому углубленному реалисту, как Достоевский, то Иван Бунин, первый русский нобелевский лауреат, устами своего героя сказал: Боже милостивый! Пушкина убили, Лермонтова убили, Рылеева удавили… А Шевченко? А Полежаев?

Скажешь, правительство виновато? Да ведь по холопу и барин, по сеньке и шапка. Ох, да есть ли еще такая сторона в мире, такой народ, будь он трижды проклят? Бунин устами своего другого героя Кузьмы, философа из Дурновки, полемизирует на эту тему с самим Гоголем: Русь!

Русь! Куда мчишь ты? пришло ему в голову восклицание Гоголя. Русь, Русь! Ах, пустоболты, пропасти на вас нету!

И потом в Окаянных днях о любви к народу еще один архетип, на этот раз интеллигентский, дающий индульгенцию, поощряющий крайние проявления этой любви народоложество у активных народолюбцев… и т. д. Конечно, все упомянутые мной писатели были великими мыслителями и самоотверженно боролись за лучшую долю России. Но взгляд на истину и отечество у них был разный. Рассуждая на эту тему и сопоставляя мысли великих людей России, я пришел к выводу, что писатели, как и все остальные люди, склонны идеализировать не только прошлое и будущее, но и настоящее, хотя реальность зачастую намного сложнее.

И мне кажется, ответ на вопрос, что выше ИСТИНА или РОДИНА может быть только один: в стремлении к Истине не потерять Родину, а в любви к Родине не просмотреть Истину.



Что выше истина или родина