Церковнославянский язык на Руси

Вся переводная литература древней Болгарии с книгами св. Писания во главе, а вместе с нею и небольшая оригинальная болгарская литература по мере распространения в России христианства перешла в Россию и здесь сделалась русскою. Одна папская булла упоминает о славянском богослужении в России во времена Ольги; следовательно, некоторые церковнославянские тексты являлись в Россию задолго до официального принятия христианства всею Русью.

Как ни много русских рукописей домонгольской эпохи погибло во время погрома и после него от разных причин,

тем не менее и теперь мы владеем довольно большим количеством русских списков 11, 12, начала 13 в., которые дают нам понятие о составе обращавшейся в Руси того времени литературы. В числе их мы находим сочинения Анастасия Синаита, Василия Великого, Григория Богослова, Ипполита Римского, Иоанна Дамаскина, Иоанна Златоуста, Иоанна Лествичника, Кирилла Иерусалимского.

Церковнославянские тексты древней Болгарии, перейдя в Россию и будучи здесь переписываемы русскими переписчиками, подверглись обрусению. Русский язык до половины 13 в. имел еще мало новых черт. Тем не менее порядочное количество слов и форм последнего языка были отличны от русских слов и форм по своей языковой окраске. В тех случаях, например там, где церковнославянские слово или форма отличались отрусских потреблением Ж или А, русские читали Ж как у, А как я, таким образом превращали церковнославянское в русское. В других случаях, например там, где церковнославянские слово или форма отличались от русских потреблением ръ вместо ере ( бръгъ вместо берегъ) или шт вместо ч, или – ааго вместо – ого, русские подправляли церковнославянские слово или форму и до известной степени приближали их к русским.

Вследствие такого отношения к церковнославянскому языку последний обрусел только отчасти; он принял в себя небольшое количество постоянных русских черт. Cамо собой разумеется, звуковое обрусение произошло постепенно: русские списки церковнославянских текстов 11 и начала 12 в. вроде Остромирова евангелия, обоих Святославовых сборников, Пандект Антиоха имеют в себе сравнительно небольшое количество русизмов и проводят их без всякой последовательности, вследствие чего их язык значительно отличается от русских списков второй половины 12 в., когда обрусение церковнославянских текстов закончилось и образовался русский извод церковнославянского языка.

Вместе с общерусскими особенностями вроде берегъ, свъча столь же непоследовательно и случайно переписчики вносили и особенности своих местных говоров. Чем более сильно был окрашен местный говор, тем чаще его черты проникали в церковнославянские тексты, написанные в пределах его распространения, и через это сообщали этим текстам местную окраску. Таким образом, славянорусский язык не был тожествен в разных областях Древней Руси: каждый центр имел свой славянорусский язык с своею местною окраской.

Церковнославянские тексты, написанные в Новгороде переписчиками местного происхождения, отличаются от текстов, написанных в других местах, употреблением ч вместо ц и наоборот и жг вместо жж ( церковнославянского жд), его мы находим уже в Минее 1095 г., где читается троичю вместо троицю, отча и сына, три лича, дъжгь, объжги.

Таким образом, славянорусский язык церковнославянских текстов был различен в разных местах Древней Руси 11-13 вв. Причина этого заключалась в отсутствии в Руси этого периода, во-первых, выдающегося политического и литературного центра во-вторых, училищ и учебных руководств по церковнославянскому языку.

Училища – в нашем смысле этого слова – в Древней Руси были неизвестны. Св. Владимир, вскоре вскоре после крещения, вздумал было последовать примеру греков и завести школу. Летопись рассказываетЧто он начал брать сыновей ” нарочитой чади” и отдавать их на учение книжное. Он, очевидно, хотел дать образование юношам из боярского сословия, своим будущим советникам и помощникам, но его дело не имело успеха.

Других известий о училищах мы не имеем. Очевидно их не было, и домонгольская Русь училась не в училищах, а у учителей. О таких учителях у нас имеется известие.

Грамматика в нашем смысле, изучавшаяся у греков, у нас, по-видимому, не преподавалась, хотя существовала одна переведенная с греческого грамматика, приписываемая Иоанну Дамаскину и изложенная по-церковнославянски Иоанном экзархом.

Итак, церковнославянский язык принесенных из болгарии текстов не сохранил в домонгольской Руси своего единства и распался на несколько частных языков. Иначе говоря, каждая область образовала в церковнославянских книгах свой язык, отличающийся от языка другой области в той степени, в какой говор первой отличался от говора второй.

Церковнославянские тексты, принесенные из Болгарии и усвоенные Русью, составляли главную часть русской литературы домонгольской эпохи. Само собою разумеется, в первое время распространения у нас церковнославянских текстов русская оригинальная литература совсем не существовала. Позже мало-помалу стали появляться русские литературные труды – то переводы с греческого, сделанные в России, то оригинальные сочинения русских людей.

Естественно, церковнославянские тексты, употреблявшиеся в богослужении, постоянно читавшиеся книжными людьми, по в тех случаях, когда писали не документ, не деловую бумагу юридического или иного характера, ввели в употребление не чистый русский язык, тот церковнославянский, который они находили в бывших у них под руками текстах, со всеми особенностями этого последнего.

Деятели последующего времени, когда на – ааго и пр. уже стали исчезать из книг, по-видимому, не употребляли подобных форм; по крайней мере мы не видим никаких следов этих форм ни в ” Поучении” Владимира Мономаха, ни в переводах посланий митр. Никифора, ни в ” Слове о полку Игореве”.

Другие русские деятели сравнительно слабо знали церковнославянский язык. Таковы все наши древние летописцы, таков Владимир Мономах, таков автор ” Слова о полку Игореве”. Они старались писать по-церковнославянски, но отчасти не в состоянии были изложить на церковнославянском языке всего того, что хотели, отчасти не умели отличить церковнославянское от русского, и потому в их произведениях мы находим полное смешение церковнославянского элемента с русским, причем в одних местах летописи – в похвалах умершим, в благочестивых размышлениях – преобладает первый, в других – в описаниях сражений, передаче разговоров – второй.

Это смешение придает особый колорит языку летописей, “Поучения” Мономаха, “Слова о полку Игореве”.

Теперь несколько слов об изложении. Деятели русской литературы домонгольского периода брали образцами не те церковнославянские памятники, которые отличались темнотой изложения и буквально, следовательно, граматически неправильной передачей греческого текста. Они в противоположность русским русским деятелям 15-16 вв. высоко ценили ясность изложения и руководились лучшими переводами с греческого, сделанными в Болгарии.

Отсюда полная ясность и изящность изложения в “Слове” митр. Илариона, в поучениях Кирилла Туровского и других.



Церковнославянский язык на Руси